Minecraft представляет вам лучший музыкальный фестиваль

Выступления Хадсона Мохоука и Александра Гай Кука из PC Music на Fire Festival – да нет, не тот же – стали нереально хайповым самодельным фестом, организованным парочкой страстно влюблённых в игру геймеров.
Выступления Хадсона Мохоука и Александра Гай Кука из PC Music на Fire Festival – да нет, не тот же – стали нереально хайповым самодельным фестом, организованным парочкой страстно влюблённых в игру геймеров.

Когда Charlie XCX прокричала: «Как у вас тут дела, чёрт бы вас побрал?», я почувствовал щекочущий восторг, хотя ещё даже не прошёл через фестивальные ворота. Пока поп-звезда говорила во время выступления Александа Кука, мурашки от грядущей эйфории обрушились на ожидающую толпу. Всем коллективом мы просто обалдели, заспамив чат потоками ненормативной лексики и эмодзи.

Внутрь мы попали спустя полчаса, но вместо грязной травы под ногами мы бродили по первозданным полигонам. Гигантские цифровые животные выстроились вдоль фестивальных дорожек, а сцены возвышались до самых небес. Толпа из 5000 человек маниакально бегала вокруг: кубические аватары, скачущие вверх и вниз с каждым тактом, и вращающиеся головы, принимающие самые невероятные формы.

Fire Festival – насмешливая отсылка к Fyre Festival, которого постигла невесёлая судьба – состоялся 12 и 13 января в крайне популярной игре о возведении блоков, Minecraft. Его инициатором стал 21-летний музыкальный продюсер Макс Шрамп, известный более как Sleepycat. Вы, возможно, в это и не играете, но ваши младшие братья и сёстры могут.

По крайней мере, они точно тратят часы на YouTube, наблюдая за тем, как влогеры бродят вокруг пиксельных пейзажей игры, сражаются с допотопного вида зомби и гигантскими пауками. Главная фишка Minecraft в том, что это, по сути, видео-версия Lego. Она была выпущена в 2009, и с той поры прошаренные группы игроков совместными усилиями создавали порой чудовищные, зачастую прекрасные тотемические здания внутри 3D-стен – начиная с Вавилонского города и заканчивая подземной трассой.

Fire Festival перенял лучшее от этой традиции. Всё началось в 2018: больше 50 «строителей» работали над возведением двух сцен и миром базирования (местом, где игроки встречались впервые) в эпичном масштабе, похожем на научную фантастику, хотя и спущенном на землю благодаря изобилию собственных личных деталей. Это были и реалистичные работы из художественных галерей, сканы картин, вставленных в стены как если бы они появились в Minecraft из другого мир.

Повсюду были расставлены низкополигональные цветы и растения, гигантский пассажирский самолёт висел над ними, обездвиженный. Весь мир был украшен ЛГБТ-радугой в соседстве с синим, розовым и белым флагом трансгенеров. А ещё там была гигантская модель возможной Grammy, на которую номинировали Sophie, потому что, естественно, это выдуманный мир, в котором она победила уже тогда.

Механику прослушивания была несколько скомкана, но работала превосходно. Виртуальная трансляция велась на сайте фестиваля, с двух сцен: игроков просили выключить C418 и отвлечься от великолепного, но приевшегося нам саундтрека Minecraft, который обычно играет на заднем плане. Вместо этого, на наши аудио-каналы снизошло благословение в виде сверкающего дискотечного шара, грязь, крики и, конечно же, обработка Animal Crossing песни «Sicko Mode» Трэвиса Скотта.

За Хадсоном Мохоуком, Igloohost и Каем Уинстоном можно было наблюдать с блистающего пиксельного угла – не опечатка, просто каламбур о коробочной окружающей среде игры – пока на другой сцене играли адепты PC Music: Александр Гай Кук, Umru и более 70 других исполнителей.

Идея слушать музыкальные представления через новые технологии уже не нова. Следом за возвращением виртуальной реальности в массовое сознание в 2016, удалённое потребление живых выступлений стало считаться желаемой инновацией как в музыкальной, так и в спортивной индустрии. Boiler Room кружила вокруг этой идеи в 2017, позволив обладателям Google Daydream посетить живое выступление FJAAK в берлинском Arena Club. Что касается спорта: Fox разработали собственное приложение, позволив владельцам Oculus Rift смотреть спортивные трансляции, располагая себя на цифровых стадионах.

Конечно, в таких инициативах присутствует некоторый психологический дефицит: невозможность почувствовать колебания басов и зияющая нехватка запахов, но есть и более значимые проблемы. К этому можно отнестись как к доказательству к нашей как будто бы необратимой автоматизации общества – переходу от публичного к личному, из-за тех часов, которые мы проводим, прикованные к нашим смартфонам, ноутбукам и планшетам (это, впрочем, можно вычеркнуть – планшетами сейчас никто не пользуется).

Fire Festival был интересен тем, что он пытается осторожно оспорить скепсис (зачастую обоснованный), окружающий технологии, выступления и музыку. Возможно, я и не почувствовал, как музыка пропитывает всё моё тело, пока слушал её в наушниках, но скачок эндорфинов в местах хорошо выверенного такта или убийственного вокала неоспорим. Это заставило меня задуматься над тем, как я сам физически отвечаю на музыку: реакция рождается не в теле, а в мозгу, и химические вещества медленно растворяются в моей крови и нервной системе.

Если верно подобрать лайн-ап, возможно, поклонники реальных фестивалей оценят его по достоинству? Ожидалось, что мероприятие должно усилить нашу изоляцию друг от друга, но вместо этого мы чувствовали себя искренне едиными. Fire Festival предложило подобие реального места для музыкантов, существующих едва ли не на одних SoundCloud и Twitter в качестве постеров для рэп-обработок. (Кстати говоря, одним из самых клёвых моментов фестивального уикенда был этот сладко порочный мэш-ап «The Middle» Jimmy Eat World и «Better Off Alone» Элис ДиДжей – мэш-ап, которого в толпе никто не ожидал.)

В отличие от многих реальных фестивалей (и общества в целом), на Fire Festival были рады ЛГБТ-посетителям и музыкантам. Всё благодаря сознательным усилиям Шрампа и его ко-организаторами. «Так мы отреагировали на политику, общественные настроения и нынешнее состояние музыкальной индустрии», рассказал он на следующий день после фестиваля. «Приняв решение провести фестиваль в Minecraft, мы поняли, что можем делать всё, что нам хочется. Поэтому мы должны всё сделать правильно».

Команда поддержала дух толерантности, пожертвовав 1,750.97$, заработанных через VIP-систему, в Trevor Project – организацию, помогающую в кризисных ситуациях и предотвращающую самоубийства ЛГБТ-людям до 25 лет. Подобные убеждения далеки от узколобых взглядов Маркуса Перрсона, одного из оригинальных разработчиков Minecraft, как-то раз твитнувшего: «Быть белым – нормально» среди других комментариев про организацию «Дня Гордости Гетеросексуалов». Когда Шрампа спросили, может ли мероприятие, подобное Fire Festival, вывести Перрсона из себя, он ответил: «Было бы здорово».

Тем не менее, Fire Festival воссоздан на шатком основании, как и любая другая подпольная музыкальная сцена – в реальности или где-либо ещё – на платформе, напрямую зависящей от экономики XXI века. Шрамп и его коллеги организовали мероприятие на заимствованной цифровой инфраструктуре и недвижимости. С 2014 года Minecraft перешла к Microsoft, приобретших право интеллектуальной собственности за кричащие $2,5 млрд.

Первые усилия Шрампа были похоже на то, как поступают прочие организаторы, музыканты и лейблы на Facebook, Soundcloud или Spotify для продвижения своей работы. Они полагаются на стабильные, прозрачные (относительно, конечно) правила. На данный момент Minecraft, платформа своего рода, позволяет проводить подобные мероприятия, но их дальнейшее существование зависит от доброй воли компании и, что не менее важно, является синхронизацией общих интересов, выгода от которых всегда будет на стороне владельца платформы.

В безупречной статье, написанной для журнала Logic, Лиз Пелли акцентирует внимание на том, как Facebook угрожает маленьким клубам по всему миру из-за всё более и более трудоёмких механизмов, концентрируясь на платном контенте и том, что генерирует большее количество кликов. Как и организации, описанные Пелли в статье, Fire Festival обеспечивается добровольным трудом, из-за чего мероприятие становится уязвимым перед капризами платформы, на которую полагается. Ближе к концу текста она написала: «Нам нужно бороться с ловушками того, что удобно. Мы должны быть уверены, что это мы используем цифровые инструменты, а не они используют нас».

К счастью, Fire Festival смог склонить чашу весов в пользу мероприятия, сообщества и музыкантов, правда, с одним незначительным условием. Приобретая Minecraft в процессе подготовки к фестивалю, я смог сделать это лишь при условии, что не возражаю против сбора своих данных. Сразу после предшественника Fire Festival, Coalchella 2018 (также организованного Шрампом), на AdAge появилась статья об индустрии рекламы и маркетинга. Трудно поверить, что Microsoft или рекламный отдел не ухватятся за стремительно растущий рынок цифровых фестивалей, особенно если речь идёт о том, что подогревается интересом молодёжи.

Шрамп и его товарищи никогда не были знакомы с самодельной музыкальной культурой, нетронутой корпоративными платформами так или иначе. Само по себе это звучит страшно. Но, по мере течения 12 часов Fire Festival, и он, и его со-организаторы перевернули правила игры так, что они стали работать в их пользу. Они создали онлайн-мир, изображающий то, что они надеются увидеть в реальности: единый мир, равный и разнообразный, свободный от гадостей закомплексованного Маркуса Перрсона.

«Мы вложили в головы людей мысль, что фестивали можно изменить», гордо заявил Шрамп. «Музыкальная индустрия может измениться и стать платформой, на которой будут рады любым музыкантам». Даже спустя столько времени после мероприятия, в моей голове до сих пор раздаётся торжествующий голос Charlie XCX, порхающий над сверкающим, радужным миром Fire Festival, построенном на земле, арендованной у одной из самых больших корпораций в мире.

Похожие записи